Маятник эволюции.

Разговор с палеонтологом получился у Неручева странным.

— .Дались вам эти черные сланцы!—удивился" тот.— Ничего же интересного. _ Да?

— Уверяю вас! Флора и фауна куцые .

— А уран?!

— Насчет урана, Сергей Германович, поговорите с геохимиками.

Нет, палеонтолог тогда не внес ясности.

Но и у геохимиков удалось разжиться лишь несколькими противоречивыми предположениями.

В общем, черные сланцы по-прежнему оставались для Неручева «вещью в себе». Ему же надо было знать о них все. И не только из-за нефти.

Множество фактов, которые он столь долго добывал, начали переплетаться друг с другом, словно шерстинки в толстой нити. Удивительной нити! Она повела его в смежные области знания. Приоткрыла вроде бы реальный, показавшийся ему совершенно невероятным мир, который, конечно, захотелось и понять, и как-то объяснить. Однако это был мир, считавшийся далеким от привычной для Неручева геологии. Его смущала необходимость вторгаться туда, где он чувствовал себя отчасти дилетантом. Но он не мог остановиться. Следуя опять же за фактами, он все дальше выходил за круг своих первоначальных исследовательских намерений. И с этим уже ничего нельзя было поделать.

А началось все, конечно, с нефти. С ней была связана большая часть его жизни: с ее геологией, с поисками месторождений, наконец, с проблемой ее происхождения. .Судьба довольно бесцеремонно бросала его с места на место — из Дагестана в Узбекистан, с отрогов Гис-сарского хребта к подножию хребта Верхоянского, из Южной Якутии в Ставропольский край, а оттуда в Западную Сибирь . Где он только не побывал к своим 55 годам! Экспедиция следовала за экспедицией.

Впрочем, постоянным местом его жительства неизменно оставался Ленинград, а работал он все годы во Всесоюзном нефтяном научно-исследовательском геологоразведочном институте (ВНИГРИ), где защитил и кандидатскую и докторскую диссертации и стал с годами заведующим отделом.

В экспедициях он раз от разу получал все больше подтверждений идеи о материнских свитах. Суть ее, возникшей как развитие теории органического происхождения нефти, вот в чем. Нефть образуется из биологических остатков, но только в таких природных реакторах, где на них достаточно долго воздействуют нужные давление и нагрев. Эти условия существуют в земной коре лишь на определенной глубине. Сопутствующие там друг другу пласты геологи объединили в свиты, в которых и заключено, так сказать, нефтяное производство, отчего свиты назвали материнскими. Образовавшаяся там горючая жидкость сначала рассеяна по всей толще. Лишь много позже часть ее выдавливается в другие подземные горизонты, где она скапливается в залежи.

Неручев убедился: источники, питающие конечные резервуары, могут быть необычайно мощными. Помнится, сведения о баженовской свите в Западной Сибири поначалу показались ему просто фантастикой. Там было всего метров тридцать толщины, где, по расчетам, заключа лись в рассеянном состоянии какие-то немыслимые миллиарды тонн нефти! Конечно, эта нефть далеко не вся находилась в месторождениях, в большинстве своем оставалась рассеянной по огромному пространству приобских недр. Но она говорила о том, какое колоссальное количество органических остатков было захоронено там 140 млн. лет назад.

Именно в щедрости материнской свиты, по-видимому, и таился секрет ныне всем известного нефтяного богатства Западной Сибири. В щедрости лишь 30-метровой толщи. Вот тогда-то Неручев понял, что впредь не должен упускать из виду ни малейшей детали, относящейся к материнским свитам.

Как выяснилось, баженовская свита широко распространена. Осадки, давшие начало этим своеобразным породам, отлагались в морском бассейне, покрывшем в период максимума трансгрессии океана (на границе юры и мела) территорию нынешней Западной Сибири. В ее недрах свита занимает более 1 млн. км2. На других континентах она столь же густо насыщена органическими остатками чаще морского, а то и озерного происхождения. Так было в Монголии, на востоке и западе СССР в Англии, на обширном пространстве Средиземноморья в Австралии, в Южной Америке и даже на дне Атлантического океана — близ Фолклендских (Мальвинских) островов.

Иными словами, существование ее следовало признать фактом глобальным. Причем ее нижняя и верхняя границы фиксировались в геологических разрезах на редкость четко. Повсюду это выглядело примерно так. Светлые, почти без остатков жизни более древние осадки вдруг сменялись черными сланцами — породами бурыми и совсем темными, сильно насыщенными органикой. Именно вдруг. Не постепенно, а резко, иногда на протяжении всего нескольких сантиметров разреза. И по всей Земле почти в одно время: где-то на границе юрского и мелового периодов.

Иностранные сестры баженовской свиты тоже были сравнительно невелики по толщине, но тоже занимали обширные пространства, протягиваясь на 2 тыс. км очень широкой полосой.

Что случилось на нашей планете в те далекие времена? Отчего наступила эта непродолжительная, но яркая биологическая вспышка? Климат? Неустойчивость земной орбиты? Каверзы космоса? Может, дело все-таки в изменении уровня океана? Ведь вспышка совпадает х пиком трансгрессии.

Перейти на страницу: 1 2 3 4 5 6

Дополнительно

Принципы промышленной первичной переработки нефти
...

Эволюция энергетических процессов у эубактерий
В главах 11 и 12 были обсуждены проблемы возникновения первичной клетки из гипотетической протоклетки и последующего пути прогрессивной эволюции первичной клетки. Как было обнаружено в 70-х гг., на раннем этапе этого пути могло произойти выделение трех основных ветвей, каждая из которых самостояте ...

Меню сайта