Кризис рациональности

За 400 лет активного чтения “книги природы” человек вдоль и поперек исследовал окружающий мир. ТО, ЧТО МОЖНО БЫЛО ОТКРЫТЬ, УЖЕ ОТКРЫТО. Было бы удивительно, если бы этого не было! Основы ф.науки (теорфизики) формировались в 30-х годах 20-го века, они устаканились в 60-х. То, что сейчас происходит в ф.науке- это либо плохое математическое дублирование и бессмысленная возня с математическими формулами, либо выдвижение фантастических гипотез (торсионные поля) тщеславными авторами, лишенные опытной поддержки (и от нежелания авторов трудится над обоснованием!). Налицо регресс! Я не думаю, что новое поколение физиков и математиков (к которому и я принадлежу!) в полной мере понимает труды основателей. Сравни ученого 16-18 века (Лейбниц, Кеплер, Эйлер), который был почти энциклопедистом и со священным трепетом занимался наукой как самым важным в жизни, часто впадая при этом в нищету, и ученого 21-го века, этого специалиста, серую рабочую лошадку, для которого наука- средство заработка, ибо иного не умеет (не хочет или не может уметь). Это Ньютон еще мог “собирать, играясь как ребенок, разноцветные камешки, которые выбрасывало на отмель”. Вновь обращусь за поддержкой к Винеру [3,c.44], который, как пишут биографы, был энциклопедистом: “После Лейбница, быть может, уже не было человека, который бы полностью обнимал всю интеллектуальную жизнь своего времени. С той поры наука становится все более делом специалистов, области компетенции которых обнаруживают тенденцию ко все большему сужению. Сто лет тому назад, хотя и не было таких ученых, как Лейбниц, но были такие как Гаусс, Фарадей, Дарвин. В настоящее же время лишь немногие ученые могут назвать себя математиками, или физиками, или биологами, не прибавляя к этому дальнейшего ограничения… Более того, всякий интерес со своей стороны к подобному вопросу [вне сферы своей компетенции] он будет считать совершенно непозволительным нарушением чужой тайны”.

Может вызвать недоумение современный прогресс микроэлектроники (закон Мура) и молекулярной биологии. Однако, остается лишь поражаться потенциальной силе “аксиоматики” ф.науки, которая может двигать десятилетия техническим прогрессом. Итак, то что мы видим, это лишь техническое развитие по ИНЕРЦИИ научных достижений, а сама наука- “на излете”. Иное дело, что широкое проникновение техники и биологических достижений (клонирование) в нашу жизнь коренным образом меняет жизнь общества. Но это уже не НТП, а социальный прогресс. Об НТП хотелось бы привести мысль того же Винера [3,c.76], которая по-своему обыграна Азимовым, например, в его романах “Стальные пещеры”, “Обнаженное солнце”: “[Развитие техники] дает человеческой расе новый, весьма эффективный набор механических рабов для несения ее трудов Быть может, для человечества было бы хорошо, если бы машины избавили его от необходимости выполнять грязные и неприятные работы. А быть может, это было бы плохо -- я не знаю. К этим новым возможностям нельзя подходить с точки зрения рынка, с точки зрения сэкономленных денег”. А вот как Пуанкаре объясняет возможность самого прогресса соответственно науки и техники и определяет тем самым ценность науки для ученых в личном плане: “…почему некоторые теории, считавшиеся оставленными и бесповоротно осужденными опытом, вдруг возрождаются в новой жизни. Причина здесь та, что они выражали реальные отношения и не утратили этого свойства даже после того, как мы по тем или иным основаниям сочли нужным выражать те же отношения другим языком” [1,c.104]; “С моей точки зрения, наоборот: знание есть цель, а действие есть средство. Когда я радуюсь развитию техники, то это не потому только, что она доставляет удобный для защитников науки аргумент, но в особенности потому, что оно внушает ученому веру в себя самого, а также представляет собой огромное поле для его опытов, где он сталкивается с силами, чересчур колоссальными, чтобы можно было отделаться какой-нибудь фокуснической уловкой. Не будь этого балласта, кто знает, быть может, он покинул бы землю, уловленный призраком какой-либо новой схоластики, или впал бы в отчаяние, поверив, что все его труды- только греза?”[4,c.255].

Есть и внутренние препятствия к развитию науки. Прежде всего укажу на недостаток ее финансирования (ОНА ПЕРЕСТАЛА быть нужной, вернее, неэффективно выполняет свои цели, см.выше) даже в благополучных западных странах. Вот сравнительно недавний пример из мемуаров открывателя фракталов Б.Мандельброта [5,с.131]; “Некоторые из компьютерных рисунков, воспроизведенных в этом очерке,- это самые первые изображения фрактальных фигур. Сегодня они кажутся антиквариатом. И даже вчера казались устаревшими и ужасно примитивными. А в 1980г., когда я увлекся их интеллектуальными и эстетическими откровениями, это было лучшее из того, что можно было сделать в Гарвардском университете, где я в 1979-1980 годах работал в качестве приглашенного профессора математики. В научном центре был установлен компьютер Vax (новенький и “необъезженный”), картинки мы наблюдали с помощью электронно-лучевой трубки tektronix, изношенной и очень слабой, а копии печатались на принтере Versatec, причем никто толком не знал, как с ним обращаться. Я тогда постоянно работал в исследовательском центре IBM…, где имел академическую свободу, будучи членом совета IBM. Мне кажется, что эти рисунки должны раз и навсегда рассеять впечатление о моем якобы замечательном существовании в IBM, где для научного процветания достаточно было лишь попасть в комнаты, битком набитые самым современным оборудованием.”. Отчасти это связано с тем, что наука стала массовой, а прежде ее творили гиганты. Главными стали не реальные достижения, а наукообразие ради получения грантов. Большинство научных конференций протекают незаинтересованно, участники разбиваются на группки, их выступления приобрели характер рутинных, а сами конференции нужны для галочки (поскольку для успешной защиты диссертации нужен определенный минимум публикаций). Кстати, я думаю, что если бы Кант представил к защите свою "Критику чистого разума”, то ее бы не приняли “за недостатком цитирования предшественников” (такой упрек делали Шопенгауэру). Гегель поступил по-житейски мудрее, тема его диссертации была для того времени стандартной. А между тем в научных организациях подковерная борьба, подтасовка экспериментальных фактов, нечистоплотность теоретической мысли. Но я не собираюсь обвинять современников в этом! Действительно, совершить открытие стало объективно труднее. Нам бы удержать достигнутое в “живой памяти”, сохранить хотя бы уважение перед работой мысли, перед Разумом. Именно поэтому наука ИМЕЕТ ПРАВО на существование, а не потому что приносит “теоретически” пользу для техники. Мы, я имею в виду ученых, должны смириться со снижением своего статуса, но делать свое дело. Таковы объективные черты социального лика науки сейчас.

Перейти на страницу: 1 2 3

Дополнительно

Принципы промышленной первичной переработки нефти
...

Биологическое время и его моделирование в квазихимическом пространстве
Методология построения теории времени естественных объектов, детально изложена [1, 2]. В данной работе рассмотрены компоненты этой теории на примере клеточной популяции. ...

Меню сайта